21 November 2017
Home  ›  Archive Poems  ›  АНДРЕЙ ВОЗНЕСЕНСКИЙ

АНДРЕЙ ВОЗНЕСЕНСКИЙ

АНДРЕЙ ВОЗНЕСЕНСКИЙ

 

Я - Гойя!
Глазницы воронок
       мне выклевал ворог,
             слетая на поле нагое,

Я - горе.

Я - голос
Войны, городов головни
       на снегу сорок первого года.

Я - голод.

Я - горло
Повешенной бабы, чье тело,
       как колокол,
             било над площадью голой...

Я-Гойя!

О грозди
Возмездья! Взвил залпом на Запад -
         я пепел незваного гостя!

И в мемориальное небо вбил крепкие звезды -
Как гвозди.

Я - Гойя.

 

АНТИМИРЫ


Живет у нас сосед Букашкин,
Бухгалтер цвета промокашки,
Но, как воздушные шары,
Над ним горят
                            Антимиры!
И в них, магический как демон,
Вселенной правит, возлежит
Антибукашкин, академик,
И щупает Лоллобриджид.
Но грезятся Антибукашкину
Виденья цвета промокашки.
Да здравствуют Антимиры!
Фантасты — посреди муры.
Без глупых не было бы умных.
Оазисов — без Каракумов.
Нет женщин —
                            есть антимужчины.
В лесах ревут антимашины.
Есть соль земли. Есть сор земли.
Но сохнет сокол без змеи.
Люблю я критиков моих.
На шее одного из них,
Благоуханна и гола,
Сияет антиголова!
...Я сплю с окошками открытыми.
А где-то свищет звездопад.
И небоскребы
                            сталактитами
На брюхе глобуса висят.
И подо мной
                         вниз головой,
Вонщившись вилкой в шар земной,
Беспечный, милый мотылек,
Живешь ты,
                       мой антимирок!
Зачем среди ночной поры
Встречаются антимиры?
Зачем они вдвоем сидят
И в телевизоры глядят?
Им не понять и пары фраз.
Их первый раз — последний раз.
Сидят, забывши про бонтон.
Ведь будут мучиться потом.
И ушки красные горят,
Как будто бабочки сидят...
...Знакомый лектор мне вчера
Сказал: "Антимиры? — Мура!.."
Я сплю, ворочаюсь спросонок.
Наверно, прав научный хмырь.
Мой кот как радиоприемник
Зеленым глазом ловит мир.


ОДА СПЛЕТНИКАМ

Я славлю скважины замочные. Клевещущему —
Исполать.
Все репутации подмочены.
Трещи,
Трехспальная кровать!

У, сплетники! у, их рассказы! Люблю их царственные рты,
Их уши,
точно унитазы, Непогрешимы и чисты.
И версии урчат отчаянно В лабораториях ушей,
Что кот на даче у писателя Сожрал соседских голубей,
Что гражданина А, в редиске Накрыли с балериной Б...

Я жил тогда в Новосибирске...
В блистаньи сплетен о тебе.
Как пулеметы, телефоны Меня косили на повал.
И, точно тенор — анемоны,
Я анонимки получал.

Междугородние звонили.
И голос, пахнущий ванилью, Шептал, что ты опять дуришь,
Что твой поклонник толст и рыж, Что таешь, таешь льдышкой тонкой В объятьях пышущих ручищ...

Я возвращался.
На Волхонке Лежали черные ручьи.

И все оказывалось шуткой, Насквозь придуманной виной,
И ты запахивала шубку И пахла снегом и весной...

Любимая, Наташа, чудо,
Чистейшая среди клевет,
Чем траурнее пересуды,

Тем чище
твой высокий свет!
Та ложь становится гарантией Твоей любви, твоей тоски...

Орите, милые, горланьте!...
Да здравствуют клеветники! Смакуйте! Дергайтесь от тика!
Но почему так страшно тихо?

Тебя не судят, не винят,
И телефоны не звонят...


АХИЛЛЕСОВО СЕРДЦЕ

В дни неслыханно болевые
быть без сердца - мечта.
Чемпионы лупили навылет -
ни черта!
Продырявленный, точно решёта,
утешаю ажиотаж:
"Поглазейте в меня, как в решётку,-
так шикарен пейзаж!"
Но неужто узнает ружьё,
где,
привязано нитью болезненной,
бьёшься ты в миллиметре от лезвия,
ахиллесово
сердце
моё!?
Осторожнее, милая, тише...
Нашумело меняя места,
Я ношусь по России -
как птица
отвлекает огонь от гнезда.
Все болишь? Ночами пошаливаешь?
Ну и плюс!
Не касайтесь рукою шершавою -
я от судороги - валюсь.
Невозможно расправиться с нами.
Невозможнее - выносить.
Но ещё невозможней -
вдруг снайпер
срежет
нить!


РЕКВИЕМ

Вам сваи не бить, не гулять по лугам.
Не быть, не быть, не быть городам!

Узорчатым башням в тумане не плыть.
Hi солнцу, ни пашням, ни соснам — не быть!

Ни белым, ни синим — не быть, не бывать.
И выйдет насильник губить-убивать.

И женщины будут в оврагах рожать,
И кони без всадников — мчаться и ржать.

Сквозь белый фундамент трава прорастет.
И мрак, словно мамонт, на землю сойдет.

Растерзанным бабам на площади выть.
Ни белым, ни синим, ни прочим не быть!
Ни в снах, ни воочию — нигде, никогда... Врете,
сволочи,
Будут города!

Над ширью вселенской В лесах золотых Я,
Вознесенский,
Воздвигну их!

Я — парень с Калужской, Я явно не промах.
В фуфайке колючей,
С хрустящим дипломом.
Я той же артели,
Что семь мастеров. Бушуйте в артериях, Двадцать веков!
Я тысячерукий —
руками вашими,
Я тысячеокий 
очами вашими. Носуществляю
в стекле и металле, О чем вы мечтали,
о чем — не мечтали.. Я со скамьи студенческой мечтаю, чтобы зданья ракетой
стоступенчатой
взвились
в мирозданье !
И завтра ночью тряскою в 0.45 я еду
Братскую
осуществлять!...

...А вслед мне из ночи Окон и бойниц У ставились очи Безглазых глазниц.

 

ТИШИНЫ!


Тишины хочу, тишины...
Нервы, что ли, обожжены?
Тишины...

         чтобы тень от сосны,
щекоча нас, перемещалась,
холодящая словно шалость,
вдоль спины, до мизинца ступни,
тишины...

звуки будто отключены.
Чем назвать твои брови с отливом?
Понимание —
           молчаливо.
Тишины.

Звук запаздывает за светом.
Слишком  часто мы рты разеваем.
Настоящее — неназываемо.
Надо жить ощущением, цветом.

Кожа тоже ведь человек,
с впечатленьями, голосами.
Для нее музыкально  касанье,
как для слуха—поет  соловей.

Как живется вам там, болтуны,
чай, опять кулуарный авралец?
горлопаны  не наорались?
тишины...

 


Авторское право 1999 - 2017 pushkin.org.au/ru
Работает на GetSimple CMS и Jadefusion